Притча о демократии

Высоко в небе сияло солнце. Под палящим солнцем друг за другом медленно шли рабы, и каждый нес большой отшлифованный камень. Четыре шеренги, длиной в полтора километра каждая, протянулись от каменоломни до того места, где шло строительство города-крепости. Рабов охраняли стражники. На десяток рабов полагался один вооруженный воин.

В стороне от идущих рабов, на вершине 12-метровой рукотворной горы из отшлифованных камней, сидел Кратий – один из верховных жрецов. Во уже пару месяцев он молча наблюдал за происходящим. Его никто не отвлекал. Рабы и стража воспринимали гору камней с троном на вершине как неотъемлемую часть ландшафта. И человек на вершине горы был приближенным бога, таким же далеким, как он. Кратий поставил перед собой задачу переустройства государства, укрепив власть жрецов на тысячелетия и подчинив им всех людей Земли. Как сделать так, чтобы все, включая правителей государств, стали рабами жрецов?

Однажды Кратий спустился вниз, оставив на троне своего двойника. Жрец поменял одежду, снял парик. Приказал начальнику стражи, чтобы его заковали в цепи, как простого раба, и поставили в шеренгу, за молодым и сильным рабом по имени Нард.

Вглядываясь в лица рабов, Кратий заметил, что у этого молодого человека взгляд пытливый и оценивающий, а не блуждающий или отрешенный, как у многих других. Лицо Нарда было то сосредоточенно-задумчивым, то взволнованным. «Значит, он вынашивает какой-то свой план», – понял жрец, но хотел удостовериться, насколько точным было его наблюдение. Два дня Кратий следил за Нардом, молча таская камни, сидел с ним рядом во время трапезы и спал рядом на нарах. На третью ночь, как только поступила команда «Спать», Кратий повернулся к молодому рабу и шепотом с горечью и отчаянием произнес непонятно кому адресованный вопрос: «Неужели так будет продолжаться всю оставшуюся жизнь?»

Жрец увидел: молодой раб вздрогнул и мгновенно развернулся лицом к жрецу, глаза его блестели. Они сверкали даже при тусклом свете горелок большого барака.

– Так не будет долго продолжаться. Я додумываю план. И ты, старик, тоже сможешь принять в нем участие, – прошептал молодой раб.
– Какой план? – равнодушно и со вздохом спросил жрец.

Нард горячо и уверенно стал объяснять:
– И ты, старик, и я, и все мы скоро будем свободными людьми, а не рабами. Ты посчитай, старик: на каждый десяток рабов приходится по одному стражнику. И за пятнадцатью рабынями, которые готовят пищу, шьют одежду, наблюдает тоже один стражник. Если в обусловленный час все мы набросимся на стражу, то победим ее. Пусть стражники вооружены, а мы закованы в цепи. Нас десять на каждого, и цепи тоже можно использовать как оружие, подставляя их под удар меча. Мы разоружим всех стражников, свяжем их и завладеем оружием.

– Эх, юноша, – снова вздохнул Кратий – твой план недодуман: стражников, которые наблюдают за нами, разоружить можно, но вскоре правитель пришлет новых, может быть, даже целую армию, и убьет восставших рабов.

– Я и об этом подумал, старик. Надо выбрать такое время, когда не будет армии. И это время настает. Мы все видим, как армию готовят к походу. Заготавливают провиант на три месяца пути. Значит, через три месяца армия придет в назначенное место и вступит в бой. В сражении она ослабеет, но победит, захватит много новых рабов. Для них уже строят новые бараки. Мы должны начать разоружать стражу, как только армия нашего правителя вступит в сражение с другой армией. Гонцам потребуется месяц, чтобы доставить сообщение о необходимости немедленного возврата. Ослабевшая армия будет возвращаться не менее трех месяцев. За четыре месяца мы сумеем подготовиться к встрече. Нас будет не меньше, чем солдат в армии. Захваченные рабы захотят быть с нами, когда увидят, что произошло. Я правильно все предопределил, старик.

– Да, юноша, ты с планом, с мыслями своими можешь стражников разоружить и одержать победу над армией, – ответил жрец уже подбадривающее, – но что потом рабы станут делать и что произойдет с правителями, стражниками и солдатами?

– Об этом я немного думал. И пока приходит в голову одно: все, кто были рабами, станут свободными. А все, кто сегодня не рабы, рабами будут, – не совсем уверенно ответил Нард.

– А жрецов? Скажи мне, юноша, когда ты победишь, к рабам или к не рабам причислишь жрецов?

– Жрецов? Об этом я не думал. Но сейчас предполагаю: пускай жрецы останутся, как есть. Их слушают рабы, правители. Хоть сложно их порой понять, но думаю, они безвредны. Пускай рассказывают о богах, а жизнь свою мы сами знаем, как лучше проживать.

– Как лучше – это хорошо, – ответил жрец и притворился, что ужасно хочет спать.

Но Кратий в эту ночь не спал. Он размышлял.

«Конечно, – думал Кратий, – проще всего о заговоре сообщить правителю, и схватят юношу-раба, он явно главный вдохновитель. Но это не решит проблемы. Желание освобождения от рабства всегда будет у рабов. Появятся новые предводители, будут разрабатываться новые планы, а раз так – главная угроза для государства всегда будет жить внутри государства».

Перед Кратием стояла непростая задача: нужно укрепить государство и одновременно искоренить протесты. Он понимал: достичь цели с помощью только физического насилия не удастся. Необходимо психологическое воздействие на каждого человека, на целые народы. Нужно трансформировать людскую мысль, внушить каждому: рабство – это высшее благо. Необходимо запустить саморазвивающуюся программу, которая будет дезориентировать целые народы в пространстве, времени и понятиях. Но самое главное – в адекватном восприятии действительности. Мысль Кратия работала все быстрее, он перестал чувствовать тело, тяжелые кандалы на руках и ногах. И вдруг, словно вспышка молнии, возникла программа. Еще не детализированная, но уже ощущаемо верная и обжигающая своей масштабностью. Кратий почувствовал себя единовластным правителем мира.

Жрец лежал на нарах, закованный в кандалы, и восхищался сам собой: «Завтра утром, когда поведут всех на работу, я подам условный знак, и начальник охраны распорядится вывести меня из шеренги рабов, снять кандалы. Я детализирую свою программу, произнесу несколько слов, и мир начнет меняться. Невероятно! Всего несколько слов – и весь мир подчинится мне, моей мысли! Бог дал человеку силу, которой нет равной во Вселенной, и эта сила – человеческая мысль. Она производит слова и меняет ход истории».

Утром по знаку Кратия начальник охраны снял с него кандалы. И уже на следующий день на вершине искусственной горы был собран совет – фараон и остальные пять жрецов. И Кратий начал свою речь:

– То, что вы сейчас услышите, не должно быть никем записано или пересказано. Вокруг нас нет стен, и мои слова, кроме вас, никто не услышит. Я придумал способ превращения всех людей, живущих на Земле, в рабов нашего фараона. Сделать это даже с помощью многочисленных войск и изнурительных войн невозможно. Но я сделаю это несколькими фразами. Пройдет всего два дня после их произнесения, и вы убедитесь, как начнет меняться мир. Смотрите: внизу длинные шеренги закованных в цепи рабов несут по одному камню. Их охраняет множество солдат. Чем больше рабов, тем лучше для государства, – так мы всегда считали. Но чем больше рабов, тем более приходится опасаться их бунта. Мы усиливаем охрану. Мы вынуждены хорошо кормить своих рабов, иначе они не смогут выполнять тяжелую физическую работу. Но они все равно ленивы и склонны к бунтарству. Смотрите, как медленно они двигаются, а обленившаяся стража не погоняет их плетьми и не бьет даже здоровых и сильных рабов.

Но можно сделать все по-другому. Рабы будут двигаться гораздо быстрее. Им не нужна будет стража. Стражники тоже превратятся в рабов. Свершить подобное можно так. Пусть сегодня перед закатом глашатаи разнесут указ фараона, в котором будет сказано: «С рассветом нового дня всем рабам даруется полная свобода. За каждый камень, доставленный в город, свободный человек будет получать одну монету. Монеты можно обменять на еду, одежду, жилище, дворец в городе и сам город. Отныне вы – свободные люди».

Когда жрецы осознали сказанное Кратием, один из них, самый старший по возрасту, произнес:

– Ты демон, Кратий. Задуманный тобой демонизм множество земных народов покроет.
– Пусть я демон, но тогда мною задуманное люди в будущем назовут демократией.

Новая счастливая жизнь

Указ на закате был оглашен рабам, они пришли в изумление, и многие не спали всю ночь, обдумывая, какой счастливой и безмятежной будет новая жизнь.

Наступило утро, жрецы и фараон вновь поднялись на площадку искусственной горы. Картина, представшая их взорам, поражала воображение. Тысячи людей, бывших рабов, наперегонки тащили те же камни, что и раньше. Обливаясь потом, многие несли по два камня. Другие, у которых было по одному, бежали, поднимая пыль. Некоторые охранники тоже тащили камни. Люди, считавшие себя свободными, – ведь с них сняли кандалы! – стремились принести как можно больше камней, получить как можно больше монет и построить свою счастливую жизнь.

Кратий еще пару месяцев провел на вершине, с удовлетворением наблюдая за происходящим внизу. А изменения были колоссальными. Часть рабов объединилась в небольшие группы, соорудили тележки и, доверху нагрузив их камнями, обливаясь потом, толкали эти тележки.

«Они еще много приспособлений наизобретают, – с удовлетворением думал про себя Кратий, – вот уже и услуги внутренние появились: разносчики воды и пищи. Часть рабов ели прямо на ходу, не желая тратить времени на дорогу в барак для приема пищи, и расплачивались с подносившими ее полученными монетами. Надо же, и лекари появились у них: прямо на ходу помощь пострадавшим оказывают, и тоже за монеты. И регулировщиков движения выбрали. Скоро выберут себе начальников, судей. Пусть выбирают кого хотят: они ведь считают себя свободными, а суть не изменилась, они по-прежнему таскают камни…»

*  *  *

Так и бегут люди сквозь тысячелетия, в пыли, обливаясь потом, таща тяжелые камни. И сегодня потомки тех самых рабов продолжают свой бессмысленный бег...